— Если так, то пусть пишет на себе. У меня нет другой возможности отличить его от остальных — в бане все одинаковые.

— Ты у меня еще посмотришь, — обещает сержант из третьего.

— И вообще, вам следовало бы вести себя с нами помягче, мы ведь сейчас только привыкаем к новой жизни. Тем более вы не имеете права запугивать нас.

— Тебя никто не запугивает, сам все увидишь.

— В частности, я не знаю, как выполнять команду «смирно», так как до сих пор меня этому никто не научил.

— Научим, не беспокойся. Почувствуешь и ты, что такое армейская служба.

Наконец сержант нашего отделения, который, как мы поняли, в отсутствие лейтенанта был самым старшим во взводе, положил конец бессмысленному диалогу:

— Всем ополоснуться и выходить одеваться.

Все дружно бросаются выполнять его распоряжение, и души дрожат от напора воды.

— Под холодный душ, рядовой! Все под холодный душ. Все под холодный душ, слышали?

Холодный душ сразу же не только остужает тело, но и приводит в порядок мысли. Словно в голове, переполненной прежде паром, давившим изнутри и готовым разорвать черепную коробку, рассеялся туман, и все стало на свои места. Мы умываемся и вытираемся — сержанты как сержанты, солдаты как солдаты. Заворачиваем в полотенца куски мыла.

— Всем, всем выходить на улицу!

Все — это мы, взвод молодых солдат.

С момента призыва на военную службу мы должны стать солдатами, отделением, взводом, батареей, дивизионом…

— Рядовой, напра-во! Отделение, смирно! Взвод, вперед — шагом марш! Батарея, слушай мою команду!..

Пока мы — это все.

— Все встают! Все заправляют постели! Все умываются! Все одеваются! Все в столовую! У всех личное время.

Пока у нас курс молодого бойца. Мы еще не умеем выполнять команды, ходить строем. Пока мы плетемся из бани в казарму группой, напоминающей маленькое стадо овец. Не самим нам кажется, что идем мы за спинами сержантов правильным строем, в ногу и довольно неплохо держим равнение.