пел Абдула.

Уже наступил вечер, а лодка все еще плыла. Абдула молчал. Темнота начала сгущаться. Появился белый, как молоко, круглый диск луны. Вода вокруг покрылась легкой зыбью, а казалось, будто это расцвели сотни тысяч цветов лотоса. Я смотрел на воду и вспоминал лотосы в озере Дал.

Старик тихо молился. Некрасивая женщина изредка, украдкой бросала на меня взгляды. Юноша смотрел на спящую сестру.

– Бедняжка, Шама. Это путешествие ее сильно утомило, вот она и заснула, – сказал он, обращаясь ко мне. – Да! Нам пришлось очень тяжело.

Действительно ли она спала, или думала о чем-нибудь, закрыв глаза, не знаю. Только она совершенно не шевелилась и в этот момент была похожа на мраморную статую. А может быть, забывшись в коротком сне, среди бесконечного мира звезд увидела своего возлюбленного, или снова ее одинокая душа, витающая в лунном свете, искала кого-нибудь. Но кого?

Наконец, Абдула нарушил это долго длившееся молчание.

– Вот мы и добрались, – сказал он, размахивая веслом.

Сойдя на берег, я попросил юношу достать где-нибудь повозку, а сам занялся багажом. Он тут же отправился на стоянку, до которой было не более двухсот метров.

– Найди-ка где-нибудь кули, – сказал я Абдуле.

– Да откуда же сейчас в такое время на берегу будут кули, господин.

– Что же мы будем делать?

– По-моему, мы с братом сможем перенести весь багаж за несколько раз. За каждую носку возьмем четыре анны.

– Хорошо. Так и сделаем. Берите багаж и несите на стоянку, да за одно отведите туда и ее, – сказал я, указывая на женщину с ребенком.

Когда Абдула вернулся, отнеся последний груз, луна взошла уже так высоко, что даже был виден другой берег реки. Я встал и пошел к лодке, чтобы разбудить спящую девушку.