Вообще это монашеская жизнь, даже больше чем монашеская — отшельническая. Неудивительно, что мистер Исаак Фальконбридж был крайне озабочен подысканием человека, способного заменить покойного, и легко понять его радость, когда в тот же самый день совершенно неожиданно явился желанный заместитель. Это был уже старый человек, лет семидесяти, а может быть, и больше, но еще крепкий, бодрый, с военной выправкой. Волосы у него были совсем белые, лицо смуглое, как у креолов, но, судя по голубым глазам, он не был южанином. Выражение лица у него было подавленное и печальное, взгляд прямой и честный. Он сразу понравился Фальконбриджу. Оставалось только проэкзаменовать его, и между ними завязался следующий диалог:

— Откуда вы? — спросил консул.

— Я поляк.

— Что вы делали до настоящего времени?

— Странствовал по свету.

— Сторож на маяке должен сидеть на одном месте.

— Я нуждаюсь в отдыхе.

— Служили вы когда-нибудь? Можете ли представить свидетельства о том, что вы честно выполняли свой долг на государственной службе?

Старик вынул из-за пазухи сверток в шелковом линялом платке, похожем на лоскут старого знамени, развернул его и сказал:

— Вот свидетельства. Этот крест я получил в тысяча восемьсот тридцатом году; второй — испанский крест, его мне дали во время карлистской войны; третий — французский, Почетного легиона; четвертый я получил в Венгрии. Потом я сражался в Соединенных Штатах против южан, там не дают крестов, но вот свидетельство.

Фальконбридж взял бумагу и принялся читать.

— Гм… Скавинский? Это ваша фамилия?.. Во время атаки вы собственноручно захватили два знамени… Да… вы были храбрым солдатом!

— Я сумею быть и добросовестным сторожем.

— Но там по нескольку раз нужно подниматься на башню. Здоровые ли у вас ноги?

— Я прошел пешком плены