Я начинаю свои записки со времени назначения меня капитаном ледокольного парохода «Георгий Седов». Это произошло 18 марта 1938 года

Пожилой капитан Д. П. Швецов был болен и не мог оставаться в дрейфе.

В Москве справедливо решили, что авиационная экспедиция должна снять с дрейфующих кораблей как можно больше людей. На «Садко», «Малыгине» и «Седове» оставалось тридцать три человека – ровно столько, сколько необходимо для научных исследований и поддержания порядка на кораблях. Незачем было подвергать риску жизнь людей, без которых можно обойтись во время дрейфа.

26 апреля самолеты Алексеева, Орлова и Головина улетели, прихватив последнюю партию отправляющихся на Большую землю моряков.

Только теперь мы увидели, как мал наш коллектив, оставшийся на дрейфующих кораблях. Опустели твиндеки

Зимой, когда нас было много, мы ввели шуточное административное деление наших «населенных пунктов»: «город Садко», «деревня Малыгино», «село Седово». Теперь и город, и деревня, и село были в лучшем случае хуторами…

Но скучать нам было некогда. На нас, тридцати трех зимовщиках, лежала нелегкая задача: надо было продолжать в полном объеме все научные наблюдения, готовить корабли к навигации, вести необходимые работы по текущему ремонту.

В первую очередь следовало доставить на корабли грузы, принятые с самолетов, подсчитать все жизненные ресурсы и разделить их между тремя экипажами. Это была трудная работа, если учесть, как мало нас осталось.

Накануне 1 Мая мы провели на корабле генеральную уборку.

Зимой почти все седовцы жили в твиндеке – угрюмом и мрачном помещении, железные стены которого были покрыты инеем и льдом. Теперь после отлета большей части экипажа мы переоборудовали под кубрик красный уголок, находившийся в деревянной надстройке корабля. Вымытые стены выкрасили белилами. Открыли иллюминаторы, и сквозь них круглые сутки светило солнце. Сразу стало светло и уютно.