"0н и в самом деле, - пишет Андрей Лесков, - был человеком чистой души и расы, неизменным в своих, по тому времени очень крайних взглядах и убеждениях. Форов уходит в отставку, оскорбив "на словах" командира полка, оказавшего неуважение его жене. Сергей Иванович, по словам Лескова, дал командиру полка пощечину за неприглашение на полковой бал его жены, на которой он, как неколебимый атеист и нигилист, еще не был церковно женат. Грозило расстреляние. После многих ходатайств оно было заменено разжалованием в рядовые. Карьера была непоправимо покалечена. Офицерство пришло очень много лет спустя, и служба потом была вскоре же брошена. Это был, как Филатов (художник Я. Л. Филатов, друг Лескова. - А. Ш.), бессребреник и тоже в своем роде и "антик" и "праведник". Солдаты, расставаясь с Форовым, бегут за ним и в виде высшей, какая есть, хвалы и благодарности кричат ему: "Да разве вы похожи на благородных?" {Там же.}.

Другое лицо из литературного окружения Н. С. Лескова, послужившее ему в качестве прототипа, - Всеволод Крестовский. С ним Лескова на протяжении многих лет связывали дружеские отношения. "В шестидесятых годах, работая в "Отечественных записках", - рассказывает сын писателя, - Лесков сходится с автором печатавшихся тогда в этом журнале "Петербургских трущоб" Крестовским. Вместе с "Всеволодом" и известным ваятелем, по приятельству "Михайлой" Микешиным, Лесков посещает "Вяземскую лавру" на Сенной площади. Невдолге пути приятелей начинают расходиться..." {Там же. - С. 358.}. И хотя "до последних своих дней Лесков не отнимал у Крестовского прежних его заслуг" и считал, что "Петербургские трущобы" в свое время сыграли большую роль как одна из первых попыток заинтересовать общество вопросами социального характера, заставить его читать "книгу о сытых и голодных" и задуматься о доле последних" в, выступал с защитой авторских прав Крестовского, в жизни у них произошло "отграничение". Может быть, оно было связано с обстоятельствами создания романа "На ножах".