– Что же, значит, вас уже не интересует работа? – Кренц побагровел. – Хотите, чтобы такая уйма камыша осталась нескошенной? Что-то я такого за всю свою жизнь не припомню! – Он выжидал с минуту, а затем продолжал: – Мне-то все равно. Людей я найду и в Ракоше. Даже еще дешевле!

Кто-то из толпы заметил:

– Это еще бабушка надвое сказала!

Помощник секретаря смущенно поиграл карандашиком. Кренц поднял голову и, обращаясь к Давиду, словно это были его слова, переспросил:

– Что вы сказали?

Давид ничего не ответил. Промолчали и остальные, только сзади кто-то закашлялся, сдерживая смех.

– Рады, что восстановили против меня людей? – вызывающе крикнул Кренц.

Тогда поднялся Давид и заговорил, обращаясь к помощнику секретаря:

– Как видно, желающих принять предложение господина Кренца нет. Перейдем к аренде покосов исполу, господин помощник. Запишите меня на двенадцать хольдов…

– Постойте, – крикнул Кренц. – А что же я буду делать с этими двумя сотнями хольдов? Я еще не получил ответа… Крестьяне! – повернулся он к присутствующим. – Что же вы молчите? Или онемели? Какая муха вас укусила?

Все глядели на Лайоша Давида, ожидая, что уж он-то ответит за всех как надо.

– Скажи ему, – шептал Давиду Барна, – больше, мол, дураков нет!

Давид откашлялся.

– Видите ли, господин Кренц, – (тот дико посмотрел на Давида), – вот мне тут подсказывают, что, мол, больше дураков нет. Мне кажется, – это верно. И не онемел народ. Совсем нет! Это вы пытались заставить людей молчать. Но из этого, как видно, ничего не выйдет…

Давид говорил не спеша, взвешивая каждое слово.

– Ваше предложение, – повысил голос Давид, – не представляет интереса для крестьян. Только и всего. Примите это к сведению, а мы перейдем к делу.

Кренц вскинул голову.

– В таком случае надо было раньше об этом сказать! Что ж мне теперь делать с таким количеством камыша?