В этот день в отряде оставалось по две обоймы на человека, и начальник штаба - человек резкий и жесткий - велел телеграфно послать Новоселова к черту. Телеграмма эта не была послана только благодаря начальнику отряда - балтийскому матросу Еременко. Он был человек не без странностей: без наркоза выдержал ампутацию раздробленной кисти руки, но был по-детски напуган лекцией батальонного врача о возбудителях тифа. Любил он еще рассказывать сказки. Не представляйте, однако, Еременко каким-то толстовцем в бушлате: злость к врагу у него была холодная, прочная, точно лед в овраге.

Но дело не в нем: важно, что один Еременко принимал всерьез донесения Новоселова. Он велел завести особую папку, сам написал на крышке "Секретно, научно" и велел складывать туда все донесения с острова Анна.

- А ну, нехай, нехай строчит, - говорил он частенько. - Черты його батька... Мабуть, у него в голови що-нэбудь е. Га?

Радиограммы Новоселова, адресованные ревкому, принимал по ту сторону фронта и белогвардейский полковник фон Нолькен. Прибалтийские дворяне славятся своей рыбьей тупостью, а этот был из захудалых баронов, то есть глуп и упрям, как треска. С подчиненными Нолькен разговаривал на каком-то особом, гвардейско-телеграфном наречии.

- Понятно?.. Понятно... Мысль ясна... Действуйте! Черт побери. Точка!

В архивах полка, захваченных впоследствии нашим отрядом, сохранилась часть телеграмм, адресованных зимовщику Новоселову. По ним нетрудно установить, насколько фон Нолькен был лишен чувства юмора. Полагая, что радист острова Анна плохо осведомлен о делах, творящихся на Большой Земле, он радировал Новоселову:

"Большевиков севере нет тчк немедля прекратите передачу донесений адрес бандитов".

Тот отвечал:

"Подчиняюсь только ревкому тчк бандиты ходят с погонами".

Последующие телеграммы фон Нолькена были написаны довольно энергичным, хотя и шаблонным языком: