Но сейчас меня тянула за собой роскошная охочая девица. Я понятия не имел, ни куда меня ведут, ни как далеко завлекут, ни чем огорошат, ни чем это для меня обернется.

- Значит, зубной врач - твой брат?

- Зять, он муж моей сестры. Они живут с нами. Спрашиваете, что он за человек? Отличный парень. По пятницам он обычно закрывает кабинет и отправляется на скачки. Берет меня с собой на бокс. И еще играет в покер в комнате за аптекой...

- Небось он не расхаживает с книжками в кармане.

- Ваша правда. Он говорит: "Что толку? Столько упущено, что уже не нагнать, не наверстать. Тут и тысячи лет не хватит, так чего надрываться?" Сестра хочет, чтобы он открыл кабинет в "Петле", но для этого ему пришлось бы поднапрячься. Он предпочитает плыть по течению. Жить как живется, не хочет выкладываться.

- Что ты читаешь, о чем твоя книжка?

Я не намеревался ничего с ней обсуждать. Был на это просто не способен. На уме у меня было совсем другое.

Но предположим, я сумел бы что-то объяснить ей. От вопросов, задаваемых не из праздного любопытства, уклоняться нельзя: "Я что хочу сказать, это видимый мир, мисс. Мы живем в нем, дышим его воздухом, питаемся его материей. Однако, когда мы умираем, материя возвращается к материи, и мы исчезаем с лица земли. Так вот, к какому миру мы принадлежим - к этому, материальному, или к другому, которому материя подвластна?"

Желающих обсуждать такого рода темы почти не находилось. У Стефани - и у той недоставало терпения. "Ты умираешь, и все тут. Мертвец он мертвец и есть" - так говорила она. Стефани любила развлекаться. Когда я не мог сводить ее в "Ориентал", она ходила в театр с другими ребятами. Приносила оттуда сомнительные водевильные шуточки. "Ориентал", как я понимаю, принадлежал Национальному синдикату развлекательных заведений. Там выступали Джимми Сейво, Лу Хольц и Софи Такер [Джимми Сейво - один из самых известных эстрадных актеров, играл также в театре и в кино; Лу Хольц - водевильный актер; Софи Такер - комедийная актриса]. Для Стефани я порой бывал слишком глубокомыслен. Когда она изображала, как Джимми Сейво поет "Река, не затопляй мой порог", сжимая коленки руками, я, обманывая ее ожидания, не хватался за бока.