С другого берега реки закричал мужской голос:

– Паро-о-о-ом!

Старик поглядел туда и сказал:

– Кажись, не наши.

На том берегу стояли мужчина и женщина, одетые легко, но с плащами на руках.

– Бреховские учителя, – сказал пастух. – Утром говорили, будто в Тиханово учителей собирают. Роно задачу им задает на новый текущий год.

– Паро-о-о-ом! – закричали с того берега уже в два голоса.

– Обождут, – сказал старик. – Может, кто подъедет. Тогда уж заодно и этих перевезу. Ну, ладно. Значит, пропал мешочек с золотом. А те три золотых у него все ж таки остались. Он на них лесу купил на сруб. Призвали плотников, стали рубить они. Старый плотник ударил топором – и щепка полетела кверху. «Ну, Корнеич, – говорит плотник, – хочешь обижайся, хочешь нет, но я тебе не советую жить в этом доме. Продай лес». – «Почему?» – «А потому что не впрок пойдет тебе этот дом». Не послушал Филипп Корнеевич. Срубили дом, поселились. Вот тебе неделю не прожили – хозяин помер. Они его в Самодуровку продали, на вывоз. И там через месяц хозяин помер… Вот он что делает, клад, когда его взять не умеют.

– Паро-о-о-ом! – опять закричали с того берега.

– Скажи ты, какой нетерпеливый народ пошел, – сказал пастух. – Никакой выдержки. Что дети малые.

– А все оттого, что понимают об себе много, – отозвался старик.

– Работать лучше надо, а не рассуждать, – сказал Семен.

– А ты чего же не работаешь? – спросил старик.

– Я не паромщик.

– Дак вон, бери шест и становись. Ну, становись! – старик указал на паром.

Но Семен лежал на брюхе и не шелохнулся, покусывая травинку.

– А-а! То-то и оно. Все мы любим указывать, – торжествующе сказал старик. – А вот как самому стать за правило, так это брюхо болит.

– Паро-о-о-ом! – доносилось требовательно с того берега.