Иван Шмелев На пеньках (отрывки)
V
А в городской квартире мне оставили кабинет. Свалены атласы, гравюры, слепки, книги, дрова, коллекции. Многое выменяно на хлеб, табак… Много разворовали, и оно разлетится по белу свету! И уже разлетается. Недавно на Бульварах я увидал
м о е… украденное, «изъятое» - не помню. Но это - подлинное мое.
Вы слушаете?.. Да, конечно,- все мы теперь задумчивы, все - другие, другие! Все мы -счастливы… Ну, да… Вы помните:
Блажен, кто посетил сей мирВ его минуты роковые:Его призвали Всеблагие,Как соучастника, на пир…И все мы пьем бессмертье! То есть не все, понятно… но у могущих вместить это «бессмертье» - душа другая. Они уже причастились «чаше» и получили особый дар - иными смотреть глазами, ходить над бездной. У них и лицо другое: у кого - больше, у кого - меньше изменилось,] от глубины зависит. Вот и по вашим глазам я вижу, что и у вас у к р а л и. Вещи, жизни?.. Но страшно непоправимо, когда все украдут у вас,- самих! И даже воров не знаешь… Но когда в с е украдут, уже нечем, не во что принять «чашу», и призыв «всеблагих» - впустую! Но об этом после. А вот о в е щ и…Вы не досадуете, что я все уклоняюсь от главного, от рассказа о превращении?.. Но отступления эти нужны, необходимо нужны! Да и спешить-то нам некуда, как бывало… И «зуда» в ногах уже нет.Вот вы говорили, что сейчас в Париже весна, каштаны разбили почки, и у вас зуд в ногах. Вы подолгу простаивали на Бульварах, перед витринами, где заманчивые плакаты Кука и океанских обществ обманывают вас далями?.. Да, влечет. Когда-то и я испытывал этот томящий «зуд» перед оранжевыми плакатами - оранжевыми песками, верблюдами, пирамидами, оазисами, пальмами и белыми шлемами англичан, перед синькой с мылом у берегов, с черно дымящими серыми гигантами, внутренности которых роскошно даны на фотографиях, от королевских салонов до гениально-гигиенических уборных.