Без размена,

Чур, с разъемщика не брать,

А разъемщику давать.

Своеобразный опыт показывал, что присутствие при мене одних простых свидетелей иногда оказывалось недостаточным, если при ней не было разъемщика. Недобросовестный всегда мог отговориться:

- А нас разнимал кто-нибудь?

- Нет, но были свидетели, - возражал другой менявшийся.

- Свидетели не считаются, - отрезывал первый, и его довод совершенно исчерпывал вопрос - дальше уже следовала рукопашная схватка.

- Ну, что ж? Будешь меняться? - приставал Бринкен.

Пальцы Грузова сложились в символический знак и приблизились вплоть к длинному носу остзейца.

- На-ка-сь, выкуси.

- Я тебе дам банку килек и перочинный ножичек, - торговался Бринкен, отворачивая в то же время голову от грузовского кукиша и отводя его от себя рукой.

- Проваливай!

- И три десятка пуговиц. Все накладные и из них четырнадцать гербовых.

- А ну тебя к черту, перец. Отвяжись.

- И шесть булок.

- Пошел к черту...

- Утренних булок. Ведь не вечерних, а утренних.

- Полезь еще, пока я тебе в морду не дал! - вдруг свирепо обернулся к нему Грузов. - Брысь, колбасник!.. Ну, молодежь, кто покупает? За два с полтиной отдаю, так и быть...

Новички молчали, но по их горящим глазам видно было, каким высоким счастьем казалось им обладание редкой игрушкой.

- Ну, последнее слово, ребята, - два целковых! - крикнул Грузов, подымая высоко над головой футляр и вертя им. - Самому дороже... Ну - раз! два!

В это время его глаза встретились с напряженным взглядом Буланина.

- А-а! Буланка! - кивнул ему головой Грузов. - Покупай фонарь, Буланушка.

Буланин смутился.

- Я бы с радостью... только...

- Что только? Денег нет? Да я сейчас и не требую. В отпуск пойдешь?

- Да.

- Вот и возьми у родных.