Любовь человека к красивым камням уходит в далекое прошлое, когда он на заре своей жизни тоже собирал разноцветные кремни и халцедоны, чтобы сделать из них орудия; и чем тоньше и изящнее по своей выделке было орудие, тем более красивый, с редкостной окраской камень для него подбирался.

Во второй половине дня мы прибыли в центр Восточно-Гобийского аймака — Сайн-Шанду, стоящую теперь на железнодорожной магистрали и авиалинии Улан-Батор — Пекин и быстро превращающуюся в важный промышленный центр в связи с развитием нефтепромысловых работ в этом районе. В переводе на русский язык Сайн-Шанда — «хорошая яма». Название, очевидно, происходит от колодца с хорошей питьевой водой, близ которого основан аймачный центр. Десятки домов и юрт образовали стройные ряды — улицы. Хошанов, как в Улан-Баторе, здесь не было из-за отсутствия лесоматериалов — кругом голая пустынная равнина.

Утром 20-го мы двинулись дальше к югу — к местонахождению Баин-Ширэ («Богатый стол»), расположенному в 90 километрах от Сайн-Шанды. Здесь в 1946 году был найден скелет панцирного динозавра, который не смогли выкопать тогда из-за наступившей зимы. Нас провожал на своей легковой машине ГАЗ-67 председатель аймачного совета, или «аймачный дарга». Проводник избрал неудачный путь, взяв направление на Хамарин-Хурал, восточнее горы Тушилгэ. Машины въехали в бугристые пески, где несколько раз завязли, прежде чем выбрались на твердую дорогу. Только во второй половине дня мы достигли ручья, от которого оставалось не более 15 километров до Байн-Ширэ. Вода в ручье оказалась очень мутной от большого количества глинистых частиц, по нам пришлось запасаться такой, ибо других источников поблизости не было.

Пока набирали в бочки воду, Ефремов пересел в машину к Эглону и, пригласив меня, предложил проехать на Баин-Ширэ, чтобы выбрать место для лагеря.