Мишенью гротесков Кольера становятся не только современные нравы, но и социальные явления – замкнутый на себя мир кинобизнеса («Кино горит», «Все отменяется», «Гей О'Лири»), индустрия производства бестселлеров и литературных репутаций («Вариации на тему», «Творческое содружество»), самоновейшие помрачения разума типа возведенного в культ психоанализа («Толкование сновидения»). А коль скоро исконные глупости человеческого рода показаны автором в современном их бытовании, то и ведомство, в обязанности которого от сотворения мира входит насаждать пороки и глупости, одновременно их наказывая, тоже претерпевает существенную модернизацию. Фантазия Кольера по части выдумки непередаваемо комичных и в то же время логически обоснованных форм и признаков такой модернизации дьявольского промысла неисчерпаема и парадоксальна. Ее венец – концепция ада как претворенного в вечность образа существования мелкобуржуазного лондонского предместья («Дьявол, Джордж и Рози») или как безостановочно, без перерывов и выходных, работающего второразрядного танцевального зала («Правильный шаг»). Точность и расчетливая аккуратность в описаниях самых ничтожных мелочей свойственны Кольеру, бесстрастно ироничному создателю своей фантастической реальности, которую он выстраивает с учетом ее сказочных закономерностей и извращенной, однако на свой лад последовательной логики – именно ею определены, скажем, форма и направление зеленых (в буквальном значении) мыслей мистера Маннеринга из одноименной новеллы или поведение орангутана-литератора («Вариаций на тему»).

Выраженное фантастическое начало или, на худой конец, незначительное гротескное смещение действительности – а последнее показательно даже для бесспорно реалистических рассказов «Бешеные деньги», «На добрую память» или «Все отменяется» – служит у Кольера, помимо прочего, той же цели, достижению которой способствует и его отточенный, сдержанный, описательный, чуть-чуть манерный и окрашенный более или менее явной иронией стиль, – созданию дистанции между автором и читателем.