-Завтра принесу,-сказал я. -Завтра?-не поверила она. -Если тебе нужно, могу постараться сегодня.

- Сегодня не надо, - сказала она,-а завтра... Неужели к утру напишешь?

- Но ты же все равно ничего не теряешь,- резонно заметил я.

- Ну да, ты прав.. Ну что ж, дерзай.

И я дерзнул. Не только в надежде удержаться на работе и убедить в чем-то Лейбсона!. Мне было важно доказать самому себе, что не зря я взялся вообще за перо, что люди, не принявшие меня в литературный институт и отвергавшие мои стихи в журналах, не правы, я не графоман, я поэт и могу работать в этом жанре на достаточно высоком профессиональном уровне.

Утром следующего дня я принес обещанный текст и пока Наташа читала сле-дил за ее реакцией со страхом. А реакции никакой не было. Она читала текст словно проходную газетную заметку, без всякого выражения. А потом придвину-ла к себе телефон и набрала номер:

-Оскар Борисович, у меня для вас есть потрясающий текст.. Пишите: "Заправ-лены в планшеты космические карты, и штурман уточняет в последний раз мар-шрут. Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас еще в запасе четырна-дцать минут". Записали? Диктую припев: Я верю, друзья караваны ракет помчат нас вперед от звезды до звезды..." Что? Рифма? У вас, Оскар Борисович, испор-ченное воображение. Наши слушатели люди чистые, им такое и в голову не при-дет. "На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы", Оскар Бо-рисович, следы, а не то, что вы думаете.

Оскар Борисович Фельцман был уже очень известный к тому времени компо-зитор, автор шлягеров, распеваемых в кино, на улицах, в поездах и ресторанах. Неужели он в самом деле напишет музыку и превратит мои, слова в настоящую песню? Я настолько привык к неудачам, что еще одну принял бы со смирением...

К концу дня Фельцман позвонил: музыка готова, кто будет петь? Я сказал: Предложите Бернесу.