- Ничего, - сказала она с таким чувством, словно мой ошеломительный и неза-конный успех приносил лично ей крупные неприятности. - Ничего. Скоро Хру-щев погонит его из писателей.
Но времена, как мы помним, были либеральные, оттепель, меня из писателей пока еще не погнали ( через десять лет еще как погонят!), моя фамилия где-то продолжала мелькать. Полина Степановна примирилась с суровой реальностью, и однажды, приблизившись ко мне в коридоре, утешила:
- Ничего. Хрущев тоже напустился на Жукова. И что? Ничего. Хрущев злобит-ся, а тот себе ходит, покряхтывает, попердывает, живет..
Но это она мне скажет года через четыре после описываемых событий, а тогда, осенью 1960 года, у меня все шло хорошо. Можно сказать был год сплошного везения. В сентябре я написал первую песню, стал очень хорошо зарабатывать и тогда же в "Новом мире" у меня приняли (и можно сказать, "на ура") мою пер-вую повесть "Мы здесь живем". На радио я уже не боялся, что меня выгонят с работы, к своим редакторским обязанностям относился чем дальше, тем безот-ветственней и по существу скоро вообще от исполнения их отказался. Я писал тексты песен и в этом качестве оказался очень удобным кадром. Любой редактор нашего отдела, со-ставляя ту или иную программу, мог всегда заказать мне песню на нужную ему тему и мог не сомневаться, что она будет готова в нужный срок. Если надо зав-тра. Если надо, даже сегодня. В день, когда был запущен в космос Юрий Гага-рин, мне позвонили через несколько минут после старта. Когда Гагарин спустя девяносто минут вернулся на землю, Оскар Фельцман уже писал музыку к моим словам, по-свя-щенным этому событию.
Я проработал на радио около полугода и за это время написал десятка четыре песен. Были среди них однодневки, были и широко известные. Но сам я, едва на-чав работать в этом жанре, сразу же потерял к нему интерес. Я доказал себе, что могу писать и так, и теперь меня волновало другое.