- Здравствуйте, Николай Трофимович! - радостно приветствовал начальника его Полищук. - Вот, пришли.

Я оробел и невольно скосил глаза на свою одежду. Пиджак у меня был в об-щем более или менее еще ничего, но брюки, брюки... Даже сейчас страшно вспомнить. Внизу бахрома, колени пузырят-ся. Ботинки стоптаны. Подобно ге-рою одного из рассказов О'Генри, я быстро пересек широченное пространство кабинета и стал перед начальником, загородив свою нижнюю часть столом, го-товый перегнуться через крышку и пожать руку, если она мне будет протянута. Впрочем, я бы не удивился, если бы сидящий за столом просто кивнул мне голо-вой, как это делали другие начальники, например, тот же председатель райис-полкома .

Но этот повел себя совсем неожиданно. Что-то там дописав, он отложил ручку и, цветя дружелюбнейшей улыбкой, поднялся и стал медленно огибать стол, чтобы приблизиться ко мне. Демонстрируя свою демократичность, он при этом выглядел очень внушительно и даже показался мне немного похожим на Стали-на, хотя был без усов и без трубки.

- Ну, здравствуйте, - сказал он, сердечно пожимая мне руку. - Мне о вас уже говорили. Значит, вы согласны у нас работать?

- Ну да, - сказал я, - мне это было бы интересно.

- Но вы знаете, что зарплата у нас небольшая?

Да, я слышал, но меня зарплата не интересует, - сказал я, давая понять, что явился сюда исключительно ради высших идейных соображений.

Кажется, я попал немного впросак. Услышав мои слов он слегка нахмурился и посмотрел на меня внимательно.

- Ну почему же не интересует? - сказал он. - Мы материалисты, и нам неза-чем лицемерить.

Я смутился. Мы, конечно, материалисты, но когда я, работая на стройке, вы-ражал (очень редко) недовольство оплатой труда, меня попрекали отсутствием коммунистической сознательности и говорили, что мы, со-ветские люди, родине служим не за деньги.