Время - месяц июль, позднее погожее утро. Хлеба поспели: бронзовеет пшеница, серебрится ячмень. С горы все поля видны: набатовские, евлампиевские. Тишина и покой. Зелень, желтизна поспевших хлебов, синева тихого Дона.
На хлебных полях, у колхозной скотины, возле кузни - никого. Бригадир, один-одинешенек, сидит, ждет.
Вчера мы с ним долго разговаривали. Он - здешний, хуторской. Считай, всю жизнь прожил в Большом Набатове. Тракторист, комбайнер, теперь - бригадир.
- Как жить... Как работать... - вздыхал он. - У нас один комбайн. Начал сегодня молотить, комбайн сломался. Чиним. А чем ремонтировать? За два года ни одной запчасти не получили. А теперь и вовсе: за долги электричество в машинно-тракторной мастерской, на центральной усадьбе, отключили. Пора уборки.
Во время нашего разговора вдали поднялся столб дорожной пыли. Это гусеничный трактор катил, с культиватором.
- С поля? - спросил я. - Солнце вон где. Пять часов времени, еще работать и работать.
- Наработались, - ответил мне бригадир. - Вон и другой работник пылит. В четвертом часу выехали.
- Рано, - сказал я. - По холодку.
- В четвертом часу дня, - уточнил бригадир, - еле выгнал их. Уже наработались. А сколько наработали? Спросите их. Сейчас подкатят "орлы".
Подкатили и вправду "орлы" - молодые ребята.
- Чего приехали? - спросил их бригадир.
- Шестой час. Конец рабочего дня.
- Да он у вас и не начинался, рабочий день.
- Мы ремонтировались.
- Ну так и работали бы. Чего ездили зря?
- Конец рабочего дня. Надо, сам поезжай...