– Его бы под пули, скотину! – мрачно предложил Станислав.

– Не получится, – покачал головой генерал-майор. – Меня еще лейтенантом просветили, что в армии есть два вида должностей: одни – у станка, вторые – у портфеля. Вот ты к станку попал, и от него хрен выберешься. Как и я… А того парня от портфеля бульдозером не оттащишь. В общем, так, подводим предварительные итоги. Рапорту майора я хода не даю, а его самого отправляю в Москву. Ты же служи, как служил. Пока… Потому что, чует мое сердце, не кончится это дело добром. Постараюсь прикрыть, но гарантировать ничего не могу. Понял, Гордеев?

– Понял – служить, товарищ генерал-майор, – повеселевшим голосом отрапортовал Стас.

– Вали отсюда, капитан, чтобы мои глаза тебя не видели, – делано сурово рявкнул генерал. – И нечего на своих руки распускать.

– Я на своих и не распускаю, – усмехнулся Гордеев. – Только на чужих…

– Он еще и пререкается! Кругом! Шагом марш!

Все же не сумел прикрыть генерал-майор Веклемишев Стаса. Говорят, скандалил, защищая Гордеева, и даже рапорт об увольнении писал, но папаша штабного майора был слишком крут – и по положению, и по характеру, поэтому усилия генерала оказались тщетными. «Мой командир меня почти что спас, но кто-то на расстреле настоял…»

Примерно через месяц после тех событий из Москвы пришел разгромный приказ. В нем капитана Гордеева С.Н. обвиняли ни много ни мало, как в срыве запланированной операции. Более того, в этом идиотском приказе утверждалось, что именно по его вине погибли Венька Аскольдов и Сергей Грушевский.