Ну, а я думаю, что рассказы, которые шепчут друг другу тонкие камыши своими нежными голосами, должно быть, еще мрачнее, чем зловещие драмы, звучащие в рокоте морских волн.

Но вы просите, чтобы я поделился с вами моими воспоминаниями. Я расскажу вам одно странное приключение, которое было здесь со мной лет десять тому назад.

Я жил тогда, как и теперь, в доме тетки Лафон, а один из моих ближайших приятелей, Луи Берне, отказавшийся с тех пор от лодочного спорта с его радостями и свободой нравов, чтобы заседать в Государственном совете, поселился в деревне С..., в двух милях ниже по течению. Каждый день мы обедали вместе то у него, то у меня.

Однажды вечером я возвращался в одиночестве домой, изрядно усталый, и с трудом справлялся со своей большой лодкой, двенадцати футов длины, которой всегда пользовался по ночам; вон там, у заросшего камышами мыса, метров за двести от железнодорожного моста, я остановился передохнуть. Погода была дивная, луна разливала серебристый свет, река блестела, воздух был ласков и мягок. Тишина соблазнила меня; мне захотелось выкурить трубку. Недолго думая, я схватил якорь и бросил его в воду.

Лодка, поплывшая было по течению, натянула цепь до предела и остановилась, а я уселся на корме, расположившись поудобнее на своей овчине. Не слышно было ничего, ни малейшего звука; лишь иногда мой слух, казалось, улавливал слабый, почти неощутимый плеск воды о берег, и я видел заросли высоких камышей, которые принимали причудливые очертания и по временам словно колыхались.

Река была совершенно спокойна, но меня волновала необычайная тишина.