В следующий выходной день все члены нашей секции с раннего утра были на этом же пруду. Мы приехали без удочек, но с четырьмя косами для скашивания водорослей и с десятком подводных грабель. Мы их изготовили, не считаясь со временем, и инструменты получились хорошие. Захватив в колхозе все свободные лодки и укрепив на них свои механизмы, мы начали работу. Водяные травы настолько были густы и так разрослись, что с трудом поддавались нашим усилиям. С лица стекал пот, мы напрягали все силы и медленно, очень медленно, метр за метром, вытягивали к берегу тяжелые стебли, наполненные водой. А несколько человек, во главе с Валентином и техником Лукинским, выкидывали их на берег. Как это всегда водится, первыми нашей работой заинтересовались колхозные ребятишки. Они долго наблюдали, а потом сбегали в станицу и привели на берег взрослых. В стороне появился бригадир огородной бригады, высокий и крепкий человек. Только белые, чуть подстриженные усы, да частые морщинки около глаз говорили о его возрасте. Широко шагая, он подошел к колхозникам и стал им что-то говорить, поминутно кивая на нас. Наконец сбросил с головы шапку и, подойдя к Полюшкину, которого, по-видимому, знал, сказал:

— Ты, Валентин Николаевич, отдохни, тут наша забота, мы и будем делать…

Это было словно сигналом для колхозников. Откуда-то появилась вся его огородная бригада, вооруженная вилами, граблями.

— А это пойдет на удобрение, — говорил бригадир, показывая на большие кучи водорослей, которые уже сложили наши товарищи. Кто-то успел сообщить об этом событии председателю колхоза. Он подъехал к нам на линейке, лихо спрыгнул, сел в первую попавшуюся лодку, долго и внимательно рассматривал устройство наших подводных косилок, повторяя словно бы про себя:

— Доброе дело затеяли городские ребята, ох, доброе, тут тебе вода чистая, и рыба, и удобрение.