Случилось вот что. Сам ли Демьян оставил "Беларусь" на скорости, или кто-то из ребятишек забирался в кабину и дергал рычаги... Был Демьян на земле под трактором, и вдруг рванулся "Беларусь" и пошел на него. Накатил, огромным колесом прошелся поперек ниже живота, раздавил ногу, потом мочевой пузырь. Истошно закричала Галя. Вытащили Демьяна без памяти и без памяти же увезли.
Я был у него в больнице после первой операции, накануне второй. И уходил от него, поговорив и с профессором, и с лечащим врачом, с болью: не жилец. Домой его увезли потом с тем же приговором. Едва-едва копошился по двору, изредка выходил, короткими подвижками на костылях переставляя ноги, в улицу, и никто не сомневался: прощаться выходит. Но какой-то сверхпрочный "диамид" сидел в нем - встал Демьян. Пропустил один сенокос, а на второе лето уже тащил на плече к берегу четырехпудовый лодочный мотор. Я догнал его: "Ты что делаешь, мужик?" - "А иду, - не без хвастовства отвечал, неловко задирая от мотора голову, выкручивая морщинистую трубчатую шею. Не мешай, а то упаду. Я без груза плохо хожу".
Я бы этот "диамид" провел через палату мер и весов, сделал его единицей человеческой цепкости, живучести. В одном и десятой доли "диамида" нет, а в другом два или три разом. А то и десять.
...Я отрываюсь от окна, в котором проводил вниз к воде согнутого под мотором мужика. Проводил на гребь в Шайдорово, в одну из не существующих ныне деревень, редкой цепочкой стоявших по Ангаре.