За рекой в лесах, - бух, бух, - пушки стреляют. Жуть. Гляжу, - у портного сквозь ставни брезжит свет. Дай, думаю, керосинчику попрошу. Вхожу в сени. Вдруг Федор Константинович, как зверь, выскакивает из двери босиком, зубы все видны, волосы дыбом, в руке топор. "Уходи!" "Батюшка, - говорю, - Федор Константинович, ведь это - я!" "Уходи, - отвечает мне тихо, - уходи, зашибу до смерти". Я ушел. Время такое, что никому не пожалуешься. В эту зиму Федор Константинович брал кое-какую работишку, но в избу, боже сохрани, никого не пускал. Сидел запершись. По вечерам, иногда, слыхали в избенке его - топот и смех. Кто-то там плясал, бил в ладоши и смеялся так, - мороз продирал по коже. Под самый сочельник подходит ко мне на улице дьякон с салазками, - тот дьякон, который впоследствии в леса ушел, главным образом, от принудительных работ: выгоняли его по ночам пороховые склады караулить. Дьякон мне говорит: "идем в исполком, донесем на портного", и рассказал, какие чудеса у него видел в щель, сквозь ставни. Мы пошли в исполком. Изба натоплена. В красном углу под Марксом сидит матрос, секретарь, и пишет, - всю голову себе своротил, - пишет. Поглядел он на нас подозрительно: - Вы по какому делу, граждане? - Заговор открыли, - говорит дьякон. Секретарь сейчас же перо положил и баночку с чернилами заткнул, прищурился: - Вот как? - интересно! - Портной, Федор Константинович, живет с гидрой, - говорит ему дьякон. - Как с гидрой живет? - А так и живет. Хорошо вы блюдете рабоче-крестьянскую власть. - Тут дьякон сел на лавку, стал обирать сосульки с бороды. - Так-то вы блюдете... У вас под носом человек содержит гидру, питает ее, по ночам они пируют, пляшут, хохот такой - на улицу страшно высунуться. - Да какая гидра, гражданин? Не может быть у нас гидры, не полагается, это суеверие. - А такая она гидра, - отвечает дьякон, - мордастая, сытая, ходит в валеных калошах, в платке с розами. Гидра обыкновенная. Наделает она вам бедов. Секретарь крикнул: "Товарищ дежурный"... В дверь влетело морозное облако и появился высокий человек, солдат головой под самые полати, в ватной шапке, весь обмотанный попонами, ружье на плече дулом вниз.