— А как же ты говорил, что не прилетели? — удивилась Лида.

— Ну разве мы прилетели? Нас пронесло. Это будет вернее. Сколько раз счастье помогало нам.

— Ну! Я думала, вы правда не прилетели.

— Борис, — сказал Алеша. Мы все обернулись: в голосе у Алеше был страх. — Ты говорил про алеутов. А разве алеуты не едят людей?

— Нет. Не думаю.

— А вас они не хотели съесть?

— Не заметил. Все, что мы оставили им съедобного, — это зуб дяди Тома. Он у него очень болел, и я выдернул его веревкой. Это была единственная кость, которую мы бросили на Алеутских островах. Но алеуты, кажется, ею не воспользовались.

— А как же... — хотел было еще спросить Алеша, но я перебил его.

— Брось глупости спрашивать! Борис, говори дальше.

— От самого Сиэтла начались новые несчастья. Куда бы мы ни прилетели — банкет. Сиди и слушай и отвечай. И все нам очень рады, и мы всем рады.

Мы гораздо больше часов просидели, чем пролетели.

Начинается это так. Спускаемся над каким-нибудь городом. Внизу — толпа. Значит — надо как-нибудь извернуться и не попасть ей в руки, — а то растерзают. Как только вылезем из аэроплана — сами себе уже хозяева.

Организуется митинг. Мы стоим на каком-нибудь возвышении, а вокруг нас куда ни взглянешь — кипит толпа. Мелькают флаги, цветы, в воздух летят шляпы, котелки, кепки. Американцы бурно приветствуют нас и наш Союз... Постепенно, шум смолкает — ораторы говорят речи. Они указывают на достижения нашей авиации, указывают на наш перелет и говорят, что он один из самых грандиозных. Вновь восторженная толпа приветствует эти слова. Друзья СССР поют интернационал.