— Посмотрите вниз, дядя Том.

Внизу, в темноте, под самолетом распласталось белесое пятно. Тут же впереди другое, только гораздо больше. Пятна быстро соединились вместе.

Мы все так и впились глазами в темноту и со страхом следим, как возникают пятна.

Теперь они выползают из темноты уже со всех сторон, соединяются друг с другом, расплываются все шире и шире.

Это наш смертельный враг — туман.

Скоро в этом белесом море остаются только черные колпаки верхушек гор.

Мы хотим разглядеть через туман огни Читы, но ничего не видим.

Летим еще целый час. Никаких огней, не видно.

Отчего же? Почему мы летим уже два часа, а Читы нет?

Не может быть, чтобы мы сбились.

Я мечусь по своей кабине. Надо найти Читу. Смотрю на компас, — курс правильный. Смотрю на карту: вот где мы сейчас находимся, а Читы нет.

Это непонятно.

Опуститься ниже нельзя: наскочишь на гору.

Так что же делать?

Самолет, как слепой, мечется в темноте в разные стороны.

Надо найти хоть какую-нибудь площадку, куда бы сесть.

Когда ночью аэроплан настигает беда и он не знает, куда спуститься, тогда ракетой стреляют из пистолета. Если город близко — с аэродрома дают сигналы. Разрываясь, ракеты освещают землю. Можно разобрать, что внизу: горы, лес или вода.

Фуфаев и я стреляем из пистолета. Но ракеты исчезают в тумане и лопаются где-то внизу, а нам ничего не видно.

И площадки не найти.

Прошло еще полчаса.

Вдруг в кабину просовывается голова Фуфаева.

— Бензин весь! — кричит ой.

Мы точно приказ получили. Дальше лететь нельзя, рассуждать нечего.

Хочешь, не хочешь — садись.

А куда?.. В тайгу? На горы?

Но тайга — это хвойный лес, бури навалили в нем деревья так, что не продерешься.

Сесть в тайгу — значит разбиться вдребезги. А в чудеса никто из нас не верит.

И все-таки садиться куда-то надо.

Шестаков пускает самолет вниз.