Я взял лупу и склонился над моделью. Капитан Питер Блад требовательно смотрел на меня своими синими глазами, светящимися на бронзовом лице. Он недоумевал, как можно позволить так безнаказанно обстреливать наш корабль. Решительный ка-нонир Огл выглядывал в открытый бортовой порт с тем же выражением лица. И сама бесстрашная Арабелла, стоя на полуюте, откуда, как известно, лучше всего наблю-дать морские сражения, подняла на меня недоумевающие карие глаза: "На вас на-пали, сэр, - строго сказала она. Неужели вы этого не заметили?" Я ясно видел фи-гурки людей на баке моего красного фрегата с позолоченной скульптурой на носу, блеск медных пушек в открытых портах. Мне даже показалось, что на его борту вы-точенные мною пираты успели подготовиться к предстоящему бою - убрали лиш-ние паруса натянули над шкафутом веревочную сеть для защиты от падающих обло-мков рангоута.

Еще дрожащими руками я осторожно сметал нежной кисточкой пыль. Ее фрагменты выглядели чудовищно на выдраенной до блеска палубе флагманского корабля эскад-ры капитана Блада - ученика великого флотоводца де-Ретера.

Осколок злорадно таращился на меня из треснувшей стены, а из отверстия напротив плясало восходное солнце, отраженное в поверхности моря. Это сосуществование в одном пространстве мира и войны, жизни и смерти давно стало сутью нашего бытия.

Жизни и смерти?.. Смерти? Кого? До меня, наконец, дошло: если осколок влетел сю-да, то на том же расстоянии от эпицентра находились и живые люди, ни один из ко-торых не был мне чужим...

Я выбежал из мастерской и, как всегда при моей комплекции, тяжело побежал к до-му. Изабелла, пошатываясь, шла мне навстречу. "Кто-нибудь пострадал?" - я уже ви-дел по ее лицу, что да. "Вика, - сказала она чужим голосом. - Насмерть. Даже не ста-ли вызывать амбуланс. Осколком в висок."