– Господи, что тут у вас такое?! – воскликнула Тамара.

– Погоди, не шуми, – вставая, произнес Дорогин, – посмотри на этого человека. Я тебе о нем рассказывал раньше. Узнаешь?

Тамара пристально посмотрела на Павла. Тот смутился, опустил голову.

– Не опускай голову, смотри на нее! Она обязана тебя узнать.

– Сергей, ты выпил лишнего… Мужчина представился:

– Павел!

– Я – Тамара.

– Это Пашка Разлука! Тома, я должен был сегодня напиться вдрызг.

– Это вы – Павел Разлука?

– Он, он! Кто же еще?! Садись к нам, составь компанию, Тамара!

– Погодите, дайте я вам хоть еды приготовлю! Нельзя же пить, не закусывая.

– Мы не виделись с ним, – торжественно заявил Павел, – тридцать один год! Вот сидим, вспоминаем всю нашу жизнь…

Два дня провел Павел Матюхов в доме, когда-то принадлежавшем доктору Рычагову. Солодкина успела сфотографировать друзей, проявить пленку и сделать фотографии.

Два дня воспоминания лились рекой. Тамара уходила на работу, возвращалась, а мужчины продолжали сидеть за столом, словно время для них остановилось. Смотрели в глаза друг другу. Иногда Пашка Разлука брал в руки губную гармошку и играл, а Дорогин опускал голову, упирался лбом в кулаки, и желваки бегали по его щекам, а губы горестно кривились.

Как-то ночью Павел сказал:

– Знаешь, Серега, я собрался туда поехать, в наш дом, в Гудауту… Там из старых остался лишь дядя Федор. Ему уже лет восемьдесят. Он и сторож, и воспитатель, и директор, живет при доме, свою пенсию на детей тратит… Он совсем старый, На нем все держится. Если дядя Федор помрет, все пацаны разбегутся…

– Когда ехать собрался?

– Наверное, завтра.

– Меня с собой возьмешь, Паша?

– О чем ты спрашиваешь! Только мне надо водителя найти, один в дальней дороге не сдюжу. Я с кем не разговаривал, большие деньги просят! А я лучше на эти деньги подарки детям куплю.