— Надеюсь, ты получил, что хотел?

Харвуд не ответил. Он устало поднялся на ноги, потер ушибленный подбородок и откинул с лица свесившуюся прядь светлых волос. Монстры по-прежнему теснились за пределами прогалины, за все это время никто из них даже не шелохнулся.

— Наслаждаетесь, да? — выкрикнул Харвуд по-английски, тряхнув в воздухе единственным кулаком. — Надеетесь, что опять прыгну через канаву? — Голос его истерично зазвенел, и, часто моргая, он шагнул к краю прогалины, тыча пальцем в одного из наблюдателей — гигантскую свинью, из шеи которой росла целая гроздь петушиных голов. — Вот вы, сэр, — продолжил Харвуд с фальшивым дружелюбием, — поделились бы с нами вашими ценными наблюдениями. Может, по-вашему, мне лучше нацепить на себя картонный нос и устроить здесь целый балаган, а? Что молчите?..

Бокор ухватил Харвуда сзади за локоть и развернул его лицом к себе. В его глазах англичанин прочитал удивление и сочувствие одновременно.

— Прекрати, — сказал колдун тихо. — Многие из них даже не слышат, и не уверен, что кто-то понимает английский. На рассвете они исчезнут, и мы спустимся.

Харвуд вырвал локоть, отошел к алтарю и сел неподалеку от канавы и двух обескровленных трупов. Запах нагретого металла, запах магии, пропал, но даже прохладный бриз не мог развеять удушливый запах крови.

Хотя до рассвета еще оставалось девять или десять часов, сама мысль о сне казалась Харвуду нелепой. Перспектива долгого ожидания вызвала у него чувство дурноты.

На память пришли слова бокора: «Надеюсь, ты получил, что хотел?» Харвуд поднял глаза к звездам и вызывающе улыбнулся. «Только попробуйте теперь меня остановить, — подумал он. — Пусть даже на это уйдут годы, теперь я убедился, что это не ложь, что это можно сделать. Пусть бы мне пришлось зарезать хоть дюжину индейцев, дюжину белых, даже дюжину друзей... все равно оно того стоит».