Он сплюнул за борт. И обещал ей: «Больше никогда». Слова пали в ночь, как заклинание. Он произнес это вслух, и полковник Арбатнот, у которого был чуткий сон, приподнялся на постели и зажег ночник.

— Эй, кто там, что случилось?

— Это Марч, сэр, Лайонел Марч. Боюсь, я разбудил вас.

— Нет, нет, Лайонел, все в порядке, я не спал. О боги, что за пижама на этом парне? А что это он бродит, словно одинокий волк? А?

— В каюте очень душно, сэр. Ничего особенного.

— Как поживает черномазый?

— Черномазый спит.

— Кстати, как его зовут?

— Кажется, Мораес.

— Точно, некий господин Мораес замешан в одной нехорошей истории.

— Да? А в чем дело?

— В том, как он попал на борт. Леди Мэннинг только что узнала, и по ее словам получается, что он дал кому-то в лондонской пароходной конторе на лапу, чтобы попасть на переполненный корабль, и его, не долго думая, поместили к вам в каюту. Мне дела нет до тех, кто берет и дает взятки. Они меня совершенно не интересуют. Но если в пароходной компании считают, что можно так обращаться с британским офицером, то они ошибаются. В Бомбее я собираюсь поднять шум.

— Вообще-то, он мне ничем не досаждает, — помолчав, сказал Лайонел.

— Не хватало, чтобы он досаждал! Тут вопрос нашего престижа на Востоке, и вам выпало тяжкое испытание — очень тяжкое, друг мой. А не хотите ли поспать на палубе, как остальные из нашей шайки?

— Отличная мысль. Непременно.

— Видите: нам удалось отгородить часть палубы, и горе тому черному, кто зайдет сюда, даже если это черный таракан! Покойной ночи.

— Покойной ночи, сэр. — Затем что-то сорвалось, и он услышал собственный крик: — Дерьмо проклятое, отстань от человека.

— Х-р-р… Что? Я не расслышал, — сказал озадаченный полковник.

— Ничего сэр, простите, сэр.