Из-за двери доносился резкий голос Буковнина. Слышались отрывочные фразы:

— Я от жены требую… Я вас взял в одной юбке… Я не позволю шутить!

— Отвечал, нет лесу… — диктовал Ворошилов.

— Ведь это бог знает что! — раздавался голос в спальне. — Постыдитесь!..

Рыдания становились сильней.

— “Шибкая сцена ревности…” И не жди, не будет, — громко произнес Ворошилов, желая показать, что он ничего не слышит.

— Скандал в доме! Вешаться на шею!.. Дети! — бушевал голос Буковнина.

Нет ответа. Слезы.

— “Минуй меня сия чаша!..” Вот приедет барин, — продолжал Ворошилов еще громче. — Написали?..

Но дети остановились, и младший заметил:

— Это папа мамашу бранит?

— Пишите же: вот приедет барин…

Но мальчик не слушал и продолжал:

— Папа иногда сердитый бывает…

В спальне стихло. Дети продолжали диктовку. Когда урок был окончен, лакей попросил Ворошилова в кабинет к Петру Ивановичу.

Когда Ворошилов вошел в кабинет, Петр Иваныч заговорил смущенным голосом, опустив глаза вниз:

— Вы извините меня, Николай Николаевич… Но я нашел более удобным… Конечно, вы прекрасно преподаете, но я бы хотел…

Буковнин остановился и жалобно взглянул на Ворошилова.

— Я бы хотел…

— Вы, вероятно, желаете определить детей куда-нибудь в заведение? — пришел к нему на помощь Ворошилов.

— Да… именно!.. — весело сказал Петр Иванович.

— Так я больше не приду…

— Извините меня… так внезапно…

— Что ж делать! Имею честь кланяться!..

— Прощайте, Николай Николаич, мне, право, совестно… но только детей в заведение пора!..

И, когда Ворошилов ушел за двери, у Буковнина точно гора с плеч свалилась, и он сказал:

— Баста учителей приглашать! Как раз жена сбежит, как описывают в романах.

V