Промышленники, плававшие из Охотска на Аляску на таких же ненадёжных судах, обычно зимовали у Алеутских островов. Рейс занимал иногда и два и три года…

Хвостов и Давыдов прибыли на Аляску ровно через два месяца после выхода из Охотска. Это действительно был отчаянный рейс. Многие опытные мореходы изумились необыкновенной удаче двух молодых балтийцев. В течение пяти лет в далёкой бухте на острове Кадьяке не побывал ни один корабль. А старая изношенная шхуна, которой кончать бы свой век у причала, одолела самые страшные ноябрьские штормы и привезла русским поселенцам в Северной Америке долгожданные грузы.

После такого отважного перехода офицеры шхуны могли, казалось бы, и отдохнуть, однако они позаботились об отдыхе только для матросов. С первыми снегами и морозами, прихватив ружья и добрый запас патронов, Хвостов и Давыдов ушли на лыжах в сторону Кенайского залива, и долгое время о них доходили только случайные, отрывочные вести: индейцы видели их то на малых, рассеянных у побережья островах, то на реках, в тех местах, где ещё не так давно от ножей и копий дикого племени пали тринадцать русских промышленников…

На Кадьяк Хвостов и Давыдов возвратились так же неожиданно, как и ушли, здоровые, весёлые, нисколько не уставшие с дороги. В их походных сумках не оказалось дорогих мехов: только записи да карты неизвестных островов, да груда камней с наклейками, на которых было указано, где и когда эти камни взяты.

Удивлённые промышленники шутили:

— Это что же за охота новая началась? Ни на песца, ни на лисицу — на камни!?

— Я за эти вот камни любую чернобурую не возьму, — говорил Хвостов, бережно укладывая в ящик свою коллекцию. — Может быть, в них, в этих камнях, секрет великих богатств заключён. Наши учёные в Петербурге спасибо мне скажут.

— Одним «спасибо» не проживёшь. Шутка ли тащить этот щебень до самого Петербурга?

— Другое «спасибо», мил человек, — невозмутимо отвечал Хвостов, — тысячи рублей дороже… Это когда о родине твоя забота, не только о себе.