Давая понять, что разговор закончен, Резанов тоже встал.

— Оспаривать ваше предложение не хочу. Вам с ним служить, и выбор — это ваша воля. Сегодня вечером вы можете подписать контракт.

Хвостов выходил из дома вельможи, не чувствуя под ногами ступеней, даже забыв надеть фуражку. Только на Невском он пришёл в себя и удивлённо осмотрелся. Неужели он покидает Петербург?.. Надтреснутый голос Резанова ещё звучал в его ушах: «В Охотске примете командование кораблём…» Вот счастье! Перед ним — та настоящая морская служба, о которой он мечтал целые годы, которая открывала дорогу к подвигам и, возможно, открытиям. Ну что же, значит, не медлить, — в путь! Но что ещё скажет Давыдов? Вдруг устрашится? Нет? Не таков его друг! Давыдов согласится — ведь это и его мечта!

Хвостов не ошибся в друге. Давыдов молча выслушал лейтенанта и, силясь скрыть волнение, улыбнулся:

— Спасибо, Коля… Я готов…

Весной 1802 года два молодых моряка покинули Петербург. Впереди лежала далёкая и трудная дорога через Урал и всю Сибирь. Какие приключения ждали их в дикой тайге, на стремнинах сибирских рек, на студёном Охотском море?..

В минуты, когда родной удалявшийся город медленно окутывала вечерняя мгла, оба они думали об одном. Словно отвечая самому себе, Давыдов молвил весело и беззаботно:

— А ведь с приключениями, Коля, жизнь веселей! Значит, навстречу бурям?..

— Навстречу жизни! — уверенно ответил Хвостов и крепко пожал руку друга.

…Таких путешественников ещё, пожалуй, не знали на сибирских постоялых дворах. Они не устраивались на ночлег, не раскрывали тюков с постелями и провизией, не чаевали по нескольку часов. В ночь, в непогоду они упрямо требовали лошадей и мчались дальше, будто боясь куда-то опоздать. Путь, занимавший у других не меньше года, эти два моряка одолели за три месяца. Уже в июле они прибыли в Охотск и, не спрашивая о гостинице, поспешили на берег бухты.