— Ты вот надо мной смеешься, — обиженно пробормотал Митч, — а я уже потерял три сотни и теперь намерен вернуть их обратно.

— Тогда ставь, Христа ради! Играй или отдай кости.

Митч ответил, что передумал и теперь намерен довести ставку до двух сотен. Он снова открыл бумажник и пока отсчитывал вторую сотню, мельком глянул на ручные часы. У него еще было восемь минут — целых восемь минут до момента, когда можно будет унести добычу, так что стоило немного потянуть резину.

Неуклюже подбирая кости, Митч уронил одну из них на пол. Пока поднимал, ушла минута, оставалось еще семь, которые тоже надо было как-то убить. И тогда снова, уже в третий раз, он вытащил бумажник.

— О, великий Боже! — взвыл гуртовщик, хлопнув себя по лбу. — Что на этот раз?

— Ничего, просто собираюсь поставить еще сотню. Ты ведь держишь меня за труса, вот я и хочу доказать, что это не так.

— Ну так ставь ее! Ставь хоть пять сотен, если хочешь!

— Сдается мне, ты думаешь, будто у меня кишка тонка на пятьсот баксов? — Митч бросил на него лукавый взгляд. — Или, может, вообразил, что у меня нет пяти сотен?

— Папаша! — взмолился покупатель скота. — Да ради Бога, ставь сколько хочешь!

— Ладно! — Митч выложил на кровать еще банкноты. — Ставлю целых пять.

Подобрав кости, он незаметным движением пальцев установил их в нужном положении. Затем вроде бы побренчал ими. На самом деле так лишь казалось со стороны, потому что кости остались в той же позиции и лишь стукались друг о друга. Наконец выбросил их с нарочитой неловкостью.

Красные кубики закружились на туго натянутом одеяле. Выпали шестерка и единичка.

— Мужик семернул, — протяжно выдохнул дилер. — Хочешь поставить на все, Корлей?

— Ты имеешь в виду на тысячу? Целую тысячу долларов?!