В ожидании плова и бурсуков (специально приготовленные куски теста, сваренные в бараньем жире) мы пошли понаблюдать за Заалайским хребтом, изучать его вершины и возможности спуска или подъема прямо с Алайской долины.

Оснеженный хребет плавал в пурпуре вечернего солнца. На наши вопросы, – где пик Ленина, – бывалый человек на Памире тов. Крыленко точно ответить не мог. Но было одно ясно, что делать восхождение со стороны долины или спуск с хребта в долину было невозможно. Совсем отвесные стены хребта почти в 2 км высотой спускались в долину, разбросав по склону белые языки ледников.

За ужином председатель кочевого совета рассказал, как шайка басмачей, ограбив распределитель на перевале, бесчинствовала и увезла все, что могла, из дараут-курганского. кооператива. Скрылась она на запад по Алайской долине. О движении экспедиции она была осведомлена и все-таки не посмела сунуться в бой, а восвояси убралась, очистив путь для нас и для следующих за нами караванов с товарами из Ферганы в Таджикистан.

Дальнейший путь экспедиции лежал через Заалайский хребет на Памирское нагорье к урочищу Алтын-Мазар. Меня, Латкина и трех красноармейцев послали из Дараут-Кургана вперед, чтобы предупредить в Алтын-Мазаре Абдурахмана и приготовить юрты для участников экспедиции. Мы были чрезвычайно этому рады. Караван очень замедлял движение всей группы, и проехаться галопом являлось большим удовольствием для нашей пятерки. Мы проехали бревенчатый мост через Кизил-Су и, взяв направление на юг поперек Алайской долины, галопом направились в горы, которых достигли часа через три. Долина, в которую мы въехали, находилась уже в отрогах Заалайского хребта и была довольно широкой. Здесь были раскинуты пастбища, становища киргизов, поля ячменя и часто попадались киргизские могилы – мазары. Свист сурков предупреждал наш въезд. Времени у нас было достаточно. Мы часто останавливались, чтобы поохотиться на резвившихся сурков.