Я уже вернулся с Харами, а они только недавно прибыли в часть. Я им говорил, а они слушали. Я объяснял им, как работать с пушкой Д-44, а они повторяли.

Сам смотрел по учебнику вечером, а утром объяснял. Да им и нельзя учебник в руки давать! Все разорвут на оправление естественных надобностей. Да и читать нормально не все умеют, тем более — понимать прочитанное. А тут объясняешь просто: «Вот эту хрень поставь так, вот эту хреновину крути туда, вот этот пузырек выводи на середину вот этой рукояткой» — так и осваивали наводку. Спасибо, хоть командиры орудий были парни сообразительные… Разве что Карабут?.. Странный парень, не тупой, но какой-то… Не поймешь… Но о Карабуте потом, не сейчас…

Дивизион построился. Я как-то сразу обратил внимание на несколько странное выражение лица старшего лейтенанта Шевцова — нашего начальника штаба. Какое-то оно было неопределенно-загадочное. Он явно что-то предвкушал, но не торопился сообщать нам, что именно. Однако нервное похлопывание планшетки по ляжке, на мой взгляд, выдавало его с головой.

Наконец, он решился:

— Дивизион! Равня-а-йсь!.. Смирно-о!.. Сегодня ночью дудаевцы атаковали город Кизляр и захватили городскую больницу. Мы выдвигаемся.

На некоторое время установилась настороженная тишина.

Шевцов явным образом усмехнулся, (я видел эту усмешку), и как-то даже язвительно дополнил:

— Выдвигаются только солдаты срочной и контрактной службы славянских национальностей.

Вот это да! По строю прошло оживление. Местные ваучеры и папоротники тут же сбились в кучки и начали что-то оживленно обсуждать. Ни черта не поймешь — что? Вот ведь обидно-то как! Они тебя понимают прекрасно, что ни скажи — все поймут и каждое лыко вставят тебе в строку. Их же, если не хотят, не поймешь: начнут себе по аварски или кумыкски что-то гоготать, и гадай, то ли тебя высмеивают, то ли что-то серьезное обсуждают. Но, в любом случае, неприятно. А самое интересное — начни я, скажем, с Васей по-английски говорить, ведь обидятся, скажут — «Что ты от нас скрываешь?». Вот такая вот несправедливость.