Как бы то ни было, а зазубрина у вышестоящего командования осталась, я так думаю. Потому с использованием нашей бригады в текущей войне они не торопились, и поступали очень осторожно.

Но видно в Кизляре ситуация была безвыходной. Ближе нас никого не было, и задействовать бригаду пришлось. И, как мне кажется, чтобы опять проблемы с национальным вопросом не поднимать, решили обойтись одними русскими. Ну и ладно, я и не против.

Самое главное, эта фраза весьма заметно приободрила бойцов. Видно, так уж достали их местные сослуживцы, что уж лучше было на войну попасть, чем в одной казарме с ними находиться. Ну и еще униженная гордость распрямилась: «Вот кто на войну едет! Не Маги, Даги, Ваги и прочая… Туда нужны только настоящие солдаты, а не эта приблатненая сволочь».

Так что энтузиазм был в наличии. В наличии была и подготовка. Худо — бедно, но всю осень мы занимались боевой подготовкой. И на стрельбище часто ездили, и в парке с пушками возились периодически, и я, по своей инициативе, проводил занятия по военной топографии и боевым уставам. Скучно мне было, заняться нечем. Так чтобы не бродить бесцельно по расположению, и чтобы солдаты не слонялись, загонял я всех, кого можно, (и кто хотел), в класс и рассказывал им все, что помнил сам. Вне всяких планов, без материальной базы, без ничего — все, что мог вспомнить, то и доводил. И самое удивительное — слушали. Вопросы задавали. Я сам не ожидал.

«Зачем тебе это нужно?» — спросил меня Рустам. «Ну как зачем?» — ответил я. — «А что они вообще в армии должны делать? Только в наряды ходить? Да это уже не служба, это какой-то ГУЛАГ получается».

«ГУЛАГ?» — усмехнулся Рустам. — «А что, довольно похоже».

Впрочем, скоро меня перевели в караулы сутки через сутки, и мне стало не до занятий.

Глава 4