Аверин молчал.
— Я не враг тебе. Вообще путей у тебя два — или в блатные…
— Только не это.
— Или к нам. В милицию.
— Да вы что, издеваетесь?!
— Посмотрим.
Слава окончил школу, подался в институт международных отношений — и понес его туда черт, соблазнился романтикой дальних странствий, решил, что пригодится отличное знание немецкого языка, и, естественно, без лапы не прошел. В разнарядку для детей рабочих и крестьян он не попал. Поэтому путь его лежал на завод — слесарь второго разряда, низшая квалификация, полученная в школе. Работал, продолжал заниматься спортом. И вляпывался в разные неприятные истории. Влез и на этот раз. И теперь сидел на лавочке и разговаривал с человеком, который сегодня родился во второй раз.
— Шантрапа, — процедил седой. — Петухами им работать, а не волков загонять.
— А за что тебя? — спросил Аверин.
— Сучьи происки, скажем так. Хорошо ты их сделал. Спортсмен? — седой посмотрел Аверину в глаза. Славу передернуло. Даже в полутьме от этих глаз мороз пробегал по коже. Было в этом взоре что-то необычно сильное.
— Да. Самбист.
— Мастер?
— Кандидат.
— Чемпионом будешь. Как зовут?
— Слава.
— Откуда?
— С поселка Сельхозмаш.
— Понятно… Эти петухи слов на ветер не бросают. Могут найти. Будут проблемы — заходи на улицу Ватутина. Там спросишь Леху Ледокола. Меня каждая собака знает. Понял?
— Понял.
— На, за меня выпьешь.
Ледокол вытащил из кармана мятую пачку денег — сумма казалась немалой.
— Не надо, — Аверин помахал головой.
— Ладно. Деньги нужны, работа — заходи, посодействую. Спортсмены нам нужны. Давай, самбист. Не кашляй.
Кашлять, впрочем, было впору самому Ледоколу — он неуверенно встал, качнулся, прижал руку к порезанному боку и побрел, шаркая, по улице.
— Пока, — прошептал Аверин.
Самбисты были нужны не только Ледоколу, но и Вооруженным Силам. Через два дня Аверина призвали в армию, и он оказался на Севере в конвойных частях. Так началась немыслимая еще недавно для него карьера сотрудника правоохранительных органов. Там постигались азы работы, ставшей для него всей его жизнью.