И все замирало вокруг, все цепенело от пронзающего безмолвное пространство неистового гимна плоти.

Сирень начинала благоухать на пределе возможного.

А соловьи в Сокольниках замертво падали с веток от разрыва аневризмы.

Секс в мае - это круто. Слишком круто для слабых духом и нищих телом.

АППЛЕТ2

НА СТЕНЕ ВИСИТ МОЧАЛО

А утром уже все по-иному. Утром вместо соловьев шустрые воробышки, гомонящие. Прямое - прямо в глаза - солнце, отчего надо жмуриться и поворачивать голову на подушке туда-сюда, отлынивая и по-детски хитря.

Утром, блин, телефон! Всегда телефон, который, сука, на гражданке заменяет дневального с его ослиным криком: "Подъем!"

Так было и на сей раз. И поскольку Танцор был, во-первых, мужчиной, а во-вторых, старшим, то ежеутренний подъем трубки входил в его обязанности.

- Кто говорит? Слон? - пробубнил он спросонья дежурную шутку, которая от частого употребления истерлась и вылиняла.

- Почему слон? - ответила трубка незнакомым голосом. - Это я говорю, я.

- Кто "я"? - не уловил Танцор ответной шутки, слишком тонкой для столь раннего часа. - Представляться надо, гражданин. Надо экономить время собеседника.

- Сколько знакомы, а все никак не научишься узнавать меня по телефону. Казалось бы, столько хорошего я для тебя сделал, а все никак не научишься кормильца...

- Вот что, кормилец, - прервал неизвестного Танцор, - я пока еще сплю. И шутить с незнакомыми не расположен.

- Это Сисадмин-то для тебя незнакомый! - изумилась трубка все равно незнакомым голосом. - Да, действительно, я недавно скорректировал тембр, "Сони" на "Шарп" заменил, но это ведь ничего не значит. Ты меня должен по синтаксису узнавать!.. Шутка, шутка, дорогой.

- Какого хрена на сей раз тебе от меня надо?!

- Так поверил, что это я? - зашлась самодовольным смехом трубка.

- Ладно, это мы еще проверять будем. А сейчас, козел, выкладывай. Небось, деньжат призанять хочешь?