Вдоль тротуаров стояли скамейки, и он снова, уже в который раз за этот день, присел. Но теперь у него было радостное и легкое настроение. Он ощущал свою причастность ко всему происходящему.

"Возможно, и я попаду в кадр, – по-детски радостно подумал он, – и стану знаменитостью". Борис усмехнулся. Одно ему было неясно, где же размещены кинокамеры. Он стал крутить головой во все стороны, но так и не обнаружил их. При этом он совершенно не расстроился.

"В конце концов, это не важно, – решил он. – Хоть побуду на съемочной площадке в этом прекрасном прошлом, таком красивом и романтичном". Возле него приостановился дама. Элегантная, удивительно прекрасная. Длинное белое платье, все в кружевах, очаровательная шляпка, туфли, перчатки до локтя.

Он взглянул на нее повнимательнее. Ему захотелось хорошенько рассмотреть ее лицо. И тут он буквально онемел. Борис закрыл глаза, понимая, что это, скорее всего, последствие его травмы. И снова открыл их, вглядываясь в знакомое, но более молодое и холеное лицо.

"Хорошо загримировали, – подумал он. – И ведь надо же, принимает участие в массовке. Вот тебе и гроза студентов".

Дама тоже с интересом посмотрела на него. Он заметил, что его вид и костюм ее просто шокировали. Борис улыбнулся ей и встал.

– Оксана Михайловна, – обратился он к даме, – Вы участвуете в съемках какого-то фильма?

Ее глаза уставились на него с таким удивлением, что ему стало неловко.

– Простите, – сказала дама, – я не поняла Вашего вопроса. Вы, видимо, обознались.

– Я, действительно, стукнулся головой, – сказал он, – возможно, получил сотрясение. Так что не пугайте меня, Оксана Михайловна, а то я решу, что моя крыша окончательно поехала.

Дама просто онемела от этих слов. Она прикрыла глаза, качнула головой, как бы отгоняя галлюцинацию. Наконец, она справилась с собой и, вновь благосклонно улыбаясь, сказала: