Фотографий было слишком много, мне было бы достаточно одного из последних снимков, но старая дама считала, что я должен знать подробную биографию ее дочери, что, впрочем, не могло мне помешать, и иллюстрировала свои слова фотоснимками.

Короче, она рассказала мне о своем деле. Я сказал ей, что полиция или жандармерия лучше бы справились с той работой, которую она поручает мне. Она впилась руками в край стола, положив большие пальцы на его крышку, и объяснила мне, Что уже обращалась в полицию, но ей ответили, что она должна запастись терпением, что пока ничего не прояснилось и надо подождать, и даже знакомый инспектор говорит то же самое, не лично ее знакомый, а знакомый приятельницы ее сестры, инспектор Коччиоли, который и посоветовал ей обратиться ко мне.

– Обычно я беру двести пятьдесят франков в день, не считая расходов, – сказал я. Я лгал, так как беру больше, разумеется, в том случае, когда могу. – Так что вы видите, это очень дорого, особенно для весьма проблематичного результата.

– Я подсчитала, что смогу заплатить тысячу франков, я имею в виду новых франков, – сообщила старая дама.

Глядя на ее внешний вид, создавалось впечатление, что это все ее сбережения.

– Вот что я вам предлагаю, – проговорил я. – Я возьмусь за ваше дело за четыреста франков и буду вести его, скажем, в течение двух недель, в свободное время.

– У вас много свободного времени?

– Откровенно говоря, да, вполне достаточно, – ответил я.

На самом деле у меня практически не было работы вот уже в течение пяти недель. До этого я наблюдал за одним складом, который несколько раз пытались поджечь, а в настоящее время старался обнаружить, кто из шести служащих аптеки воровал из кассы деньги, как утверждал владелец аптеки.