Он только почувствовал, как обожгло спину и, зажмурившись, сжал зубы от нестерпимой боли. Голову сверлила одна мысль: засечет до смерти, засечет… Еще удар, еще… Брызнула кровь, и отлетела капелька на щеку капралу Жабицкому. Тот брезгливо сморщился, вытер щеку ладонью и поспешно отошел к двери. А Фонька Драный Нос уже не чувствовал боли. Огнем пылала вся спина, нестерпимо жгло и, казалось, тело разваливалось на части. Не выдержал Фонька Драный Нос. Глухой клокочущий крик вырвался из горла и смолк сразу же — разумом Фонька приказал себе: выдержать! Выдержать с именем бога! Пусть видят, как умирает православный за веру. Стонал и вздрагивал после каждого удара, тычась распухшими губами в скамью… А потом как будто перестало болеть…

Хоть и развязала стража ремни — подняться не мог. Так и остался лежать на скамье, впав в забытье. Только услыхал, будто сквозь пелену тумана, голос капрала Жабицкого:

— Завтра на базаре посадить схизмата на кол…

Сколько пролежал, Фонька Драный Нос не знает. Очнулся — в склепе никого не было. Во рту пересохло. Ах, какая разница, если осталось жить меньше дня. С трудом сел на скамью и упал. Вспомнил, что возле скамьи стояло корыто. Попытался подняться, да все тело иглами проняло. Но все же поднялся, нашарил корыто. Припал к нему, напился тухлой воды. Подумалось: вот так и смертушка пришла… А умирать Фонька Драный Нос должен не сразу, а медленно, в муках, чтоб чувствовал ее, смерть…

— Не хочу! — закричал Фонька и обхватил голову руками. — Не хочу помирать! Господи, ты слышишь меня?!

«А чего я кричу? — шепотом спросил Фонька Драный Нос. — Кричать нечего. Кричи — не кричи… На кол…» Дополз до стены, нащупал дверь. Сквозь неплотно сбитые доски тянуло ночным холодом. Лег у двери. Поворачиваясь на бок, уперся руками в доски. Скрипнула дверь ржавыми петлями. И сразу же, как птица, пролетела мысль: а может, слабая дверь?.. Если у двери стража?.. Лучше от алебарды, чем на кол… Шатаясь, поднялся и приложился к двери — заперта на засовку снаружи: бренчит засовка. У дверей нету стражи, иначе бы подала голос. Палач, наверно, махнул рукой: караулить нечего, еле дышит хлоп.