― Отлично! Пять, значит… — сказал я. — Какие же эти пять пород? Во многих ме­стах ловят только четыре. Какие вы ловите?

― Четырех‑то мы часто видим. Мы ловим биссу… Знаете такую, сэр?

― Биссу, знаю. А вы ловите кожистую?

― Это какая же?

― Такая большая, черная, с хребтом. Самая здоровенная. Лут…

― Да, сэр, луг… только мы называем ее черепаха Ориноко.

― Правильно! Затем вы ловите зеленых.

― Ваша правда, сэр.

― Затем логгерхедов.

― Да, логгерхедов. Но мы ловим их только в глубоких водах.

Тут я перевел дыхание. В услышанном не было ничего загадочного; тайна должна была раскрыться сейчас.

― Хорошо, — сказал я. — Ну а еще какая? Как называется еще одна порода?

― Батали, сэр.

Остальные закивали головами, а губы их сложились так, будто они произносят слово «батали».

― Батали? — переспросил я. — Что это за батали?

― Я такой не знаю. Как она выглядит?

И тут он мне все объяснил:

― Маленькая черепаха, сэр, серого цвета. У нее круглый панцирь и большая, как у логгерхеда, голова. Батали появляется здесь не всегда, только когда паводок на Ори­ноко слабый, а течение с моря сильное. Это дурная черепаха, сэр. Она царапается, и кусается, и не желает лежать на спине.

― Поняли ли вы, что говорил мне этот человек?!

А он продолжал:

― Здешний народ называет ее «разрыв–сердце» черепаха, так как у нее разрыва­ется сердце, когда она попадает на палубу. Батали — плохая черепаха, она не выно­сит перевозки. Мы не можем довезти ее до дому. Да и ловим мы их мало: три–четыре за весь сезон, и только при сильном морском течении.

Те же самые слова были произнесены восемнадцать лет назад в тысяче миль от­сюда. Этот стоявший в воде человек доказывал, что ридлеи водятся у берегов Три­нидада! Может быть, он кое в чем и ошибался или морочил мне голову выдуманны­ми, не соответствующими его познаниям подробностями, но он доказывал, что рид­леи появляются на здешних берегах так же, как, скажем, на побережье Англии.