Но знают ли они, кого выбирают? Что здесь от инсценировки, что от интуиции?

Рыжеволосая головка мелькнула под острым углом к моему шагу, зацепив меня локоном и хрупкими фиалками, неслышно прилипшими к руке. У рыжей головы немыслимые ноги и бежевая юбка с боковым разрезом, уходящим в бесконечность. И тут же исчезла, оставив за собой звуковые следы в виде шепота:

- Зоя. Я живу на третьем этаже, квартира номер пять.

Вдогон надвигается нога в полосатой брючине с резко выраженной складкой и модным тупым носком башмака, успевшим несколько запылиться под местными ветрами. В такт движению ноги возникает рука с раскрывающейся ладонью.

- Григорий Сергеевич. Если вы не возражаете, я буду вашим гидом средь наших металлических джунглей.

- Теперь по группам, лицом ко мне. Разговаривайте, улыбайтесь друг другу, беру вас крупным планом.

Коверкаем лица в надежде придать им наиболее благоразумное выражение, с любовью смотрю на героя, одновременно и незаметно косясь на фотокамеру.

Вот кто наш истинный властитель. Все наше поведение на бетонных подмостках аэродрома определяется неутоленным желанием: какими бы мы хотели выглядеть в глазах других, выставленные перед вечностью с выдержкой в одну двухсотую долю секунды. Наводка на резкость совершается автоматически.

Трехглазый летописец взмок от напряжения, но продолжает стараться, сопровождая свою работу натужным пощелкиванием. Солнце печет, создавая искомый контраст света и тени.

Энергично работая локтями, к объективу протискивается молодая женщина в оптимистичных кудряшках. Первым на поводке ее красноречия оказывается розовощекий здоровяк из старшего поколения акселератов.

- Познакомьтесь, пожалуйста, Петр Григорьевич Пономаренко.

Поводок знакомства кажется нескончаемым.

- Леонид Иванович...

- Валерий Григорьевич...

- Александра Ивановна...

Следую сквозь строй героев, к которым отныне приговорен вышестоящими инстанциями.