- Пока не знаю. Дай мне соль.

- Истинная трагедия Ивана Сусанина в том, что он действительно заблудился.

- Да-да, сынок, это уже было. Где же соль? Не вижу соли. Товарищи, у нас нет соли, это же трагедия. Ох, вот она, ну, слава богу. Подбросим дровишек.

А Юра переключился на Василия, к нему прилип.

- Дядя Вася, в чем истинная трагедия Ивана Сусанина, вы знаете?

Я в запале колдую над котлом.

- Не чувствую перца, пожалуй, подбавим. Юра, не тереби дядю Васю, сходи лучше за дровами, у нас кончаются, да смотри не заблудись.

Вера вмешалась, подойдя к нам:

- Юра, оставь дядей, они оглушены ухой. Пойдем, я выслушаю твою историю.

Бедный мальчик, ему так хотелось покрасоваться перед нами, но взрослым нет никакого дела до старых легенд, трансформированных в современные анекдоты. Никогда не забуду горького лица, с каким он отошел от костра.

Во всем виновата наша суетность, которую мы обрядили в тогу динамизма. Мы оглушаем себя действием, но куда мы идем? Ведь еще Паскаль двести лет назад говорил: "Разуму легче идти вперед, чем углубляться в себя".

Остановка случилась вынужденная, но мне не хочется стоять на месте, мне лень стоять, я слишком динамичен для этого, я рвусь вперед. Дилемма такова: а) беру административный отпуск и лечу в Ленинград, чтобы повлиять на Веру: "Прости меня, дурака старого"... б) позвонить Зое и договориться с ней на вечер.

Увы, тут нет альтернативы. В чем истинная трагедия Григория Пушкарева? В том, что он всегда избирал самые резиновые варианты".

- Ну как, вы уже наговорились с бригадиром монтажников? Сейчас попробую показать вам нечто интересное. Пройдемте к тому зеленому вагончику, здесь сидит шеф-монтажник господин Судзуки, я вас познакомлю, у мистера Судзуки припрятана тут одна занятная штучка - действующая модель пресса.

Неудача. Дверь на замке. Судзуки-сан отбыл в кафе "Наташа" на обеденный перерыв, который полагается ему по контракту.