Министр положил трубку.

- Сейчас они пришлют нам по факсу данные на всех террористов. Возглавляет их некто Валерий Стуков. Они пока не готовы к штурму, стягивают дополнительные силы. Но у нас осталось не более двух часов. И самое главное, террористам кто-то уже звонил. Знаете, откуда? Из телефона-автомата, который стоит недалеко от нашего здания.

- Вы думаете, это один из наших? - испугался Семен Константинович.

- Возможно, - угрюмо сказал министр. - Вот и Всеволод Игнатьевич хотел нам в чем-то признаться.

- Да-да, - в панике залепетал заместитель министра, - я звонил, вчера звонил два раза...

- Кому? - закричал, не сдерживаясь, министр.

- Девушке. Вернее, женщине. Элеоноре Александровне, вы ее знаете, это наш библиотекарь. Мы встречаемся с ней уже несколько лет. У меня больна жена. Простите меня.

Наступило неловкое молчание. Министр крякнул от неожиданности и, зло посмотрев на Дронго, прошептал в его сторону:

- Тоже мне, Пинкертон.

Дронго пожал плечами. Ему тоже не доставляло удовольствия это копание в грязном белье.

Но расследование нужно доводить до конца.

- Вы вышли сразу, как только узнали о том, что они готовы остаться еще на один день? - спросил он.

- Да, - кивнул Всеволод Игнатьевич, поправляя волосы, - я хотел предупредить Элеонору Александровну, что не смогу вечером к ней заехать. Я понимал, что нам придется остаться поработать с дипломатами, раз они перенесли день вылета.

- Вы кого-нибудь застали в приемной, когда звонили?

- Только Алену. Но она сразу вышла, куда-то торопилась, по-моему, в буфет. А потом из моего кабинета вышел и Костин.

- И вы вернулись обратно?

- Конечно. Я предупредил Элеонору Александровну, что не смогу прийти, и вернулся в свой кабинет.