Слуги разостлали дастархан. Гостям были предложены в величайшем изобилии всякие сласти, фисташки, миндаль, сушеные фрукты. Затем принесли суп в красивых фарфоровых чашках, мясо на блюдах и мягкие лепешки.

После угощения старейший из присутствующих прочитал молитву фатиху, II

Пламя свечи на полке и лунные блики, приникающие сквозь приоткрытую дверь, переливаются на узоpax ковров, рисуя зыбкие фантастические картины время от времени порыв ветра колеблет пламя; шелестят листы большой книги, раскрытой на низенькой, скамеечке; поэт, играющий на тамбуре, отдыхает, наслаждаясь мелодией… Не отделяя музыку от стиха» Навои знает и любит науку прекрасных напевов.

С легким вздохом Навей прислонил тамбур к полке. Снял с пальца плектр. Сел у окошка. В саду тишина; только деревья шелестят, играя с ветром. Поэт задумался. Вот он снова в Герате, у себя дома. Как хочется верить, что теперь ему уже не придется расставаться с любимым городом, с родным домом. Здесь каждая вещь ему близка, знакома, любима; любовь и нежность его покойных родителей запечатлелась в этих вещах. Разве Гияс-ад-дин Кичкина не ласкал его когда-то на этом самом месте, у этой двери? Когда Алишеру было четыре года — теперь помнилось это очень смутно, — он уже четко декламировал стихи поэта Касим-и Анвара, как радовался его отец} А покойница мать? Воплощение любви и кротости. Она всегда болела душой за детей и сердечно относилась к соседям и близким. Когда он, пятилетний мальчик, прибегал домой из школы, мать обнимала его, давала молока, пресных лепешек и сладостей, радуясь, что ее сын в школе хорошо отвечал уроки, заданные почтенным домуллой,

Непрерывной чередой проносятся перед взором Алишера воспоминания. Переселение всей семьей в Ирак во время политических беспорядков в Хорасане после смерти Шахруха-мирзы, когда его родители боялись за свою жизнь; трудности дороги; развлечения и радости в пути; встреча с историком Шараф-ад-дином Йезди, автором «Зафар-намэ».