Султанмурад и Туганбек смеялись, слушая пояснения Зейн-ад-дина. Спустившись вниз, они смешались с толпой и, пройдя немного, оказались у сада Баг-и-За-ган — Сада ворон, — близ большого дворца султана. Перед воротами собралось больше, чем обычно, беков, высших сановников и вооруженных нукеров.

— Или султан куда-нибудь выезжает, или ждут прибытия посла, — заметил Зейн-ад-дин.

— Похоже на то… — Туганбек с завистью глядел на дворец.

— Подождем? — предложил Зейн-ад-дин, взглянув на Султанмурада.

— Идем, идем! У меня ноги подкашиваются, — взмолился Султанмурад.

Подойдя к базару, где пестрела толпа, Туганбек вдруг остановился. Не обращая внимания на уговоры своих спутников, он оставил их и исчез в водовороте базара.

— Убежал, чтобы не слушать стихов, степной мси гол, — со смехом сказал Султанмурад.

— Ничего, — махнул рукой Зейн-ад-дин. — Может быть, он найдет и принесет бедному Ала-ад-дину что нибудь поесть.

Тураби, сорокалетний человек с мягкими движения ми и веселыми глазами, сидел в маленькой ветхой лавчонке, заставленной большими круглыми блюдами все всевозможными сластями. Радостно поздоровавшись с друзьями, он, словно после долгой разлуки, осведомим ся об их здоровье и расспросил, как идут дела и занятия приятелей и знакомых. Наконец, исчерпав запас вежливых вопросов, Тураби проводил гостей в верхнее помещение — балахану. Зейн-ад-дин отворил окошко, выходившее на улицу. В комнату ворвался свет и легкий весенний ветер. Ветхая балахана,

Книги, теснившиеся на полках, были известны гостям кондитера. Бегло окинув их взглядом, чтобы посмотреть, нет ли чего нового, Зейн-ад-дин и Султан-мурад присели возле открытого окна.

Тураби принес пару лепешек, только что вынутых из тандыра,

Заедая горячими лепешками тающую во рту халву, студенты в один миг покончили с угощением, похвалив халву, так искусно приготовленную хозяином.