Так вот, бракуют и не таких, как мы с тобой, — повторил Нечмирев, обращаясь к Андрею. — Ты знаешь, что таксе медкомиссия? Знаешь?

Немножко слышал, — ответил Андрей.

Немножко слышал?! — Вася окинул его ироническим взглядом. — Слушай, братишка, что такое медкомиссия, когда из человека думают мастерить летчика. Двадцать кабинетов, сорок докторов, и каждый из них только и думает, чтобы поставить в твоей карточке: «К летной службе не годен». Почему? Да потому, что принять в училище надо сто человек, а приехало восемьсот. Понял? Начнут тебя вертеть туда-сюда на разных каруселях, пульсик твой щупать, а то еще и пальнут из винтовки над ухом: как, мол, воспринимаете сию музычку…

Вася помолчал, словно наслаждаясь эффектом, потом покровительственно улыбнулся и сказал:

А вообще в дрейф не ложитесь. Авось, выдержите.

А ты сам не боишься? — спросил Андрей, облокачиваясь на руку и внимательно рассматривая Нечмирева.

Я? — Вася удивился. — Я? А ну, братишка, посмотри вот на это! — Он засучил рукав тельняшки, согнул руку в локте и показал перекатывающийся бицепс. — Одним ударом я сбиваю с ног буйвола! Ты понял? В десятибалльный шторм Вася Нечмирев на мокрой и скользкой палубе танцует румбу. Ты понял? Вася Нечмирев боится! Ха!..

Ой! — вдруг вскрикнул Андрей и испуганными глазами посмотрел на моряка. — Что это у тебя? Подожди, не двигайся!

Он соскочил со своей полки, подошел к Нечмиреву и склонился над его лицом. Потом прикоснулся рукой к его губам и вдруг вытащил изо рта Васи ржавый гвоздь величиной с палец. Продолжая с тревогой смотреть на Нечмирева, Андрей спросил:

Как он попал тебе в рот? Ведь ты мог его проглотить и тогда…

Вася, ничего не понимая, облизал сухим языком губы и посмотрел на гвоздь.

Ты… Я… — проговорил он. — Это не мой гвоздь…

Стой, стой! — снова вскрикнул Андрей. — Не глотай слюну. Кажется, еще один. Игнат, чего же ты лежишь? Дай платок, я вытру руку.