Чудесно, Андр Юшка! Пока все хорошо! Как у тебя?

Тоже хорошо, Бледнолицый. Куда ты сейчас?

К хирургу.

Ни пуха, ни пера!

И они расстались.

Больше всего браковали в кабинете невропатолога. Никто так придирчиво не осматривал своих посетителей как старый врач в очках с золотой оправой, поверх которых глядели пытливые, казалось, чуть насмешливые глаза. Старик ослушивал, измерял давление крови, вдавливал худыми жесткими пальцами глаза, роговой пластинкой чертил на груди всевозможные линии и при этом все время задавал самые разнообразные вопросы:

Вы часто грустите, молодой человек?

Редко, — отвечал молодой человек, чувствуя в вопросе какой-то подвох.

А смеетесь?

Будущий летчик на минутку задумывался. Нужно ли часто смеяться, если хочешь стать летчиком? Или необходимо всегда быть серьезным? Обычно выбиралось среднее:

Смеюсь, когда весело, доктор.

Вот как! — глаза за очками прищуривались и словно удивлялись. — А скажите, никто из ваших родственников не страдал эпилепсией?

Чем, доктор?

Ну, припадки у кого-нибудь были?..

Нет, такого в роду у нас не было! — с облегчением отвечал осматриваемый.

Снова начиналось прощупывание, прослушивание, снова задавались десятки вопросов, и в шести-семи случаях из десяти врач обычно говорил:

И что это вы, батенька, все летать вздумали? Кто же на земле останется? Ну-ну, не хнычьте… Я ведь еще ничего не сказал. Идите, результат потом узнаете…

Но это уже было провалом. Все об этом знали…