- А как нужно обращаться с предохранителем? - спросила Кора.
Джордж присел рядом с ней на кровать и объяснил.
- Все очень просто, но лучше держать пистолет на предохранителе. Тогда ничего не случится.
- А вы что, боитесь, как бы чего не случилось? - В ее голосе слышалась насмешка. - Вы боитесь даже незаряженного пистолета.
- Предосторожность никогда не помешает, - коротко ответил Джордж и взял пистолет в руки. При этом он слегка притронулся к ней, и его обожгло, словно пламенем. Ему страстно захотелось сжать ее в объятлях.
Он резко встал и спрятал пистолет обратно в комод.
- Надеюсь, что теперь вы мне верите? - спросил он со смущенной улыбкой.
- Верю, - ответила Кора и снова улеглась на кровать.
- Ого! Начался дождь! - воскликнул он, посмотрев в окно.
- Ну и черт с ним! - Она подняла голову. - Сильный?
- Боюсь, что да. - Он выглянул в окно:
- И, судя по всему, зарядил надолго. Я могу одолжить вам свой плащ, но вы все равно промокнете.
Поскольку она ничего не ответила, он оглянулся через плечо. Кора лежала на кровати на спине и смотрела в потолок.
- Кровать удобная, - сказала она, словно самой себе. - Думаю, что мне придется остаться здесь на ночь. Во всяком случае, не промокну. К тому же Сидней все равно вернется поздно, а я устала.
Джордж тяжело задышал. Кровь молоточками застучала в висках.
- Вы хотите остаться здесь?
Лишь теперь, казалось, она заметила его присутствие.
- А вы что, имеете что-то против?
- Вы собираетесь спать в моей кровати?
- А где же? Уж не на полу ли?
- Нет, нет! Конечно, нет! Я не это имел в виду. Я только не знаю, как это здесь воспримут... - Джордж замолчал от волнения.
- О, я уйду рано утром, очень рано, - равнодушно ответила Кора. - Меня здесь и не увидят.
- Да, да, конечно.
"Невероятно, - подумал он. - Она хочет у меня спать, а я веду себя как настоящий идиот". И внезапно им овладела странная слабость. Все шло не так, как он себе представлял. В своих мечтах он проводил бесчисленные ночи со множеством женщин, но после долгого ухаживания. Это и было самым волнующим в любви. Но Кора говорила об этом так холодно и равнодушно, что ему стало даже страшно, хотя его и пожирал внутренний огонь.