При последнем свидании агент сообщил, что приобрел некоторый кредит доверия, и ему уже решили поручить небольшую «сетевую» работу. Однако главное было в другом: он неожиданно выяснил, что масштаб преступной деятельности в городе отнюдь не ограничивается торговлей — тут нечто вроде перевалочной базы, обслуживающей, в том числе, многих соседей. Уровень агентурной операции в связи с этим резко возрос.

— Сэр, среди почты письмо на наш адрес, но указан старый начальник управления.

— Коннерс?

— Он, сэр.

Капитан сначала хотел сказать — «позвоните, пусть приедет и заберет», но тут же решил, что это не очень вежливо.

— Пусть ему отвезет кто-нибудь.

— Один из наших ребят живет рядом. После смены, сэр?

— Да, вечером завезите.

Нетактично, конечно, звать телефонным звонком в полицию своего предшественника, ныне заслуженного пенсионера.

Дункан познакомился с ним полгода назад, чисто формально — тот сдал дела, Дункан принял. В Нью-Йорке, откуда его перевели, все заканчивается за порогом учреждений. Однако тут иного размера сообщество и особенный менталитет — капитан почувствовал это, хотя не сразу, — тут в правилах познакомиться с человеком ради него самого, пригласить в кафе или ресторан. Не для дела даже, а ради сохранившего себя духа той старой Америки, когда совместное выживание обостряло в людях корпоративную чуткость и взаимное тяготение.

В конце дня, когда капитан вернулся домой, разыгрался почти цирковой спектакль — муха влетела на кухню, и он минут десять гонялся за ней со свернутой в трубку газетой.

Муха сразу проникла в суть замысла и больше двух-трех секунд на одном месте не задерживалась.